Поэзия
Зоя ПШЕННИКОВА
Зоя Васильевна Пшенникова родилась 5 июня 1950-го года в посёлке Чернышевск Читинской области. Окончила школу в 1967-ом году и до 19 лет проживала в г. Чита. В 1973-ем году окончила обучение в отделении станковой живописи Иркутского училища искусств. В 1973-ем году переехала в г. Ленск, где и живёт по сегодняшний день. Увлечённый и страстный по своей натуре человек, Зоя Васильевна на протяжении всей жизни работает художником-оформителем на разных предприятиях города, художником в кинотеатрах «Юность» и » Лена». Более 17 лет трудится Зоя в Доме детского творчества учителем изостудии.
В 2003-ем году пришла в литературное объединение «Фламинго».
Печаталась в газетах «Ленский вестник», «Якутия», в журнале «Полярная звезда». В 2010-ом году её стихи вошли в сборник «Песни Ленской земли», как одного из авторов слов и музыки. Стихи Зои Васильевны печатались в сборниках литературного объединения «Фламинго»: «В лабиринтах поэтических душ» (2019), » Стихийная галактика» (2020), в альманахах: » Под созвездием лиры» (2012), «И снова Ленску с любовью» (2014), «И снова Ленску с любовью», » Ленские зори» (2016), «Поэтические тетради» (2017), «В лабиринте поэтические душ» и «Стихийная галактика» (2019).
В 2020-ом году вышла её первая авторская книга «Зазеркалье моих сновидений».
В августе 2020-го года приняла участие в конкурсе бардовской песни «Берег дружбы» в г. Томмот в номинации «Поэзия», получила диплом 2 степени. В том же году участвовала в конкурсе «Текст гимна Алданского улуса» и получила сертификат участника.
В 2022-ом году участвовала в Новосибирском марафоне «Не спи, поэт» и получила сертификат участника. В 2022-ом году вошла в шорт-лист Всероссийского открытого конкурса «Поэзия русского слова» в г. Анапа, в категории «Открытие».
Пишет картины: портреты, натюрморты, цветы, фэнтези.
Автор музыки и слов нескольких песен.
«Мы, как и Вселенная, – в вечном движении…»
Кларнет из дерева бинго
Поведает дерево Бинго звучаньем кларнета,
Глубоким и мягким, о чувствах высоких в сонетах.
Оттенок созвучий издаст африканской природы
И выведет звуками образ желанной свободы.
Душа деревянная рвётся, рыдает, как дама.
И льётся истома любовной, чарующей драмы…
Играет кларнет – чудотворец из дерева бинго.
Я птицей лечу от него в опьянении дивном.
И тени вернулись из древнего мира и мифов:
Звучат песнопенья волшебниц и выкрики грифов.
Тоскует кларнет и о чём-то несбывшемся грезит.
Чарует неведомым миром,
Как Индией Рерих.
Поёт нам о родине, крае любимом, зверином,
В томлении тембра сердечном, любовном и львином.
Мелодия льётся, трепещет то пением птичьим,
То вдруг неожиданным вздохом, затишьем и кличем.
Женщины, познавшие любовь
Женщины, познавшие любовь…
В их сердцах не угасает пламя,
Чуть затихнет – разгорится вновь,
Ведь влюблённых крепко держит память.
Не исчезнув в круговерти лет,
Чувства их не терпят
обновления:
В душах их, как негасимый свет –
Прошлого счастливые мгновения.
Не прервать воспоминаний нить:
Никакою мерой не измерить
Нежность ту, что в их сердцах не спит,
Несмотря на боли и потери…
***
«Материя без движения так же не мыслима как движение без материи».
Ф. Энгельс
Взрываются чёрные дыры Вселенские.
Они поглощают энергию звёзд,
Планет,
пребывающих в
вечном кружении,
которые плавятся, точно как воск.
Законы природы всегда неизменные,
Как нашего солнца закат и восход.
Нет бренности жизни, а есть лишь бессмертие –
И ночь только к новому дню нас ведёт.
Проходят века, исчезают империи,
Остались от них лишь курганы в степи…
Мы тоже исчезнем… Но вечна материя!
А мы – это звенья природной цепи.
Всё вечно во времени, вечно в движении…
Нам нужно с планетой в гармонии жить,
Искать своё место и предназначение,
Чтоб здесь созидать, и любить, и творить!
И тысячи лет световых – лишь мгновение,
А в космосе лужа – небес океан,
И звёздная пыль, и светилозатмения,
Всё это – космический ток, ураган…
И пусть наша жизнь так ничтожна в сравнении
С сиянием звёзд и кружением планет,
Мы, как и Вселенная, – в вечном движении,
Есть перерождение, смерти же – нет!
***
Бьётся волнами у ног моих Байкал,
В мощных звуках будто воплощая
Вечной жизни нескончаемый накал,
Богатырской силой восхищая.
Он гремит-грохочет как небесный гром,
Хрусталём звенит на перекатах,
Гулко в бубен бьёт и движет напролом,
И звучит старинная кантата.
Вторит ей в душе торжественно орган –
Словно Бах играет вдохновенно…
Мой Байкал! Мой многоликий великан!
Я стою у вод твоих смиренно…
Поэты – чудаки
Вот говорят: «Поэты – чудаки!»,
С усмешкой выражая удивление.
Поэты же, рассудку вопреки,
Приоткрывают мир своих воззрений.
Ведь что-то им мешает видеть сны,
Когда над всеми правит мудрость ночи –
Пленяет их бездонный взгляд луны
И дальних звёзд мерцающие точки…
На них в окно Вселенная
глядит,
Чаруя неразгаданною
тайной,
А Млечный путь безмолвием манит
И увлекает в неизвестность далей…
У ног поэтов целый мир лежит,
Историю они вплетают в строки!
Любовь в душе не в силах больше скрыть,
Возносят сокровенных чувств потоки…
И вот, когда весь город мирно спит,
Окутанный небесною прохладой,
Поэт своих стихов слагает
нить,
Сшивая ночи шлейф из звездопада…
Не зря ведь говорят: поэты – чудаки…
***
Я вглядываюсь в тайный мир теней,
Они дрожат от моего дыхания,
Они так зыбки… Тянутся ко мне,
Пугая своим тягостным молчанием…
Так наваждения минувших дней
Моё теперь взрывают подсознание,
Ведь отголоски горестных вестей
Доводят моё сердце до отчаяния.
Но я живу! Я становлюсь сильней!
И, всё, что мне дано, душой внимаю.
И, вглядываясь в тайный мир теней,
Я истину былого ощущаю.
Северное сияние
Солнце сгустками плазмы плескалось,
Излучая магнитный поток –
Колесницею огненной, валом,
До Земли совершил он бросок.
И окрасил полночное небо
Изумрудно – пурпурной каймой;
Словно тайные знаки из небыли
Засияли над грешной Землёй.
И как будто открылась завеса
На небесных подмостках в тот миг –
Без актёров разыграна пьеса,
Где показан непознанный мир:
Происходит его сотворение,
И рождается наша Земля…
А Вселенная в вечном движении,
Неизменна лишь суть бытия…
Я – жрица истинных искусств
Я – порождение природы,
Я – жрица истинных искусств,
Я о любви слагаю оды
В избытке сокровенных чувств.
Мне путь открыт в тот мир желанный,
Где можно чудо создавать,
Через искусство неустанно
В реальность грёзы воплощать.
Господь мне по-отцовски дарит
Особый творческий заряд,
В моём сознании открывая
На всё художественный взгляд.
Я, словно Божий подмастерье,
За Ним стремлюсь идти, как тень.
Одолевая жизни тернии,
Его я славлю каждый день.
Созвучьем нот, пером и кистью –
В стихах и в песнях, на холстах.
Его заветы сердцу близки,
Его напевы на устах.
В них всё прекрасное воспето,
Я дел его приемлю суть.
В них столько жизненного света,
Его любви… Бог Вездесущ!
Я нахожу души отраду
В событиях бегущих дней,
И для меня уже награда,
Когда звучат стихи друзей.
О скалы моря бьются волны.
Прибой как пенье соловья…
Зовёт мелодия невольно,
В обетованный край маня.
Тайгу рисую акварелью,
Зелёный взгляд её ловлю.
За торжество моих воззрений
Всевышнего благодарю!
Я – порождение природы,
Я – жрица истинных искусств,
Я о любви слагаю оды
В избытке сокровенных чувств.
Багульник
Багульник чадит нестерпимо,
И воздух от зноя дрожит,
И образ из прошлого зримый
Мне душу тоской бередит.
… Я помню палящее солнце,
На взгорье – багульник в цвету…
И чадного марева кольца
Всплывали легко в высоту.
Тот запах пьянящий, и терпкий,
Дурманил меня как вино;
Скользили бесплотные тени,
Как кадры немого кино.
Багульник ковром расстилался,
Цветы полыхали огнём –
Во мне этот образ остался
На память о крае родном.
***
Да, откровением в стихах
Любви я жажду утоляла.
Пегаса крыльев звёздный взмах
И был прозрения началом.
Ведь время зрелости пришло
И надо мною стало властным!..
Всё, что меня к любви вело,
Я верю, было не напрасным.
И радости, и горечь слёз
Всецело в жизни я познала.
И ярких чувств созревших
гроздь
В душе сегодня засверкала.
Так без прикрас и скрытой лжи,
На суд читателей, без страха,
Все откровения души
Сейчас бросаю как на плаху.
***
Поведает предания «Олонхо»
Хомус якутский – эпоса сказитель.
В краю оленьих троп, поросших мхом,
Он душ земных целитель и спаситель.
В звучании инструмента – вой зверей,
Не знающих от голода покоя.
Ему наперекор звучит ручей.
Прозрачным льдом его поток не скован.
Мы слышим о кормилице тайге,
О силе нескончаемой метели,
О стойбищах, затерянных в пурге,
И о весенней первой птичьей трели…
Хомус поёт о ягодных местах,
Что ароматом дразнят жарким летом.
Он добрым врачевателям под стать,
Он души наполняет тёплым светом.
Хомус якутский – он звучит в веках.
Он самобытый севера возвестник.
Его мелодия любви легка,
Чиста, свободна, как летящий ветер.
Хомус поёт на разные лады,
И, черпая повсюду вдохновение,
Седых эпох перешагнув ряды,
Дарует людям истины мгновения!
Небесная река
Стремятся в небо громоздящиеся скалы,
Лучами солнце освещает им бока-
Они сияют, как зарница, цветом алым
И краской охры как осенняя тайга.
О, это диво для всего земного света –
Здесь между скал летит небесная река!
Открыт простор для живописцев и поэтов,
Что создают картины мира на века!
А мне бы в небо, словно в реку окунуться,
Чтоб ощутить святую божью благодать.
Домой, на землю, вдохновенною вернуться
И чувств возвышенных в душе не растерять!
Любовь неподдельная
Я иду. Хрустит суховей – трава.
Надо мной простор – неба синева.
Надо мной парит вечер соколом.
Моё прошлое – только всполохи.
Деревенька здесь, дорогой мне дом.
И скамейка есть
под большим кустом.
Соловей поёт, распевается,
Сено стелется, рассыпается.
Ветерок несёт аромат с полей.
Там на дудочке всё играет Лель.
Песню мать поёт колыбельную…
Русь-любовь моя
неподдельная!
И от счастья смеётся душа
Удивительных множество есть городов,
Побывать в них хотела б недолго,
Чтоб увидеть фасады старинных домов,
От которых всегда я в восторге.
Посетить бы музеи, их часть галерей,
Получить от картин наслаждение,
Чтобы память хранила в копилке своей
Пережитые мною мгновения.
Но, устав от людской городской суеты,
Шума улиц и звона трамваев,
Захочу снова в мир
тишины, чистоты –
В ширь лугов, в буйный цвет разнотравья.
Там беспечно летят небеса в вышине
И в холодной купаются Лене,
Необъятная тает тайга в синеве
В той дали, где сгущаются тени…
Где от счастья трепещет, смеётся душа
И от нежности сердце – в истоме…
Я, любовью своей все преграды круша,
Возвращаюсь к родимому дому.
Зима
А небеса зимою непробудны;
Их веки величаво-тяжелы…
И утро на улыбки нынче скудно,
И жгучей вьюги поцелуи злы…
От зимней спячки будет пробуждение,
И глянут благосклонно небеса:
Под солнечным теплом проникновенным
Согреются и пашни, и леса.
Раздумья
В моей деревеньке сирени кусты,
По небу плывут облаков лоскуты,
Зелёные ели и сосны строги,
А озеро цвета бескрайней тайги.
И воздух прозрачен и девственно чист!
Проходит размеренно сельская жизнь.
Слагается музыка верных стихов
И в сердце трепещет земная любовь.
Как место оставить, где мысли легки,
Вернуться туда, где не видно тайги?
И вновь одиноко бесцельно глядеть
На крыши домов сквозь москитную сеть…
Здесь словно с ладони слетает закат,
Таёжное кружево в виде опят.
Тенист за околицей сельский погост…
А бег моей жизни прекрасен и прост!
Я чувствую здесь притяжение земли,
В селе мои силы и корни семьи!
Мои крылатые качели…
Незаживающая рана – оставлен мною отчий дом…
На бугорке стоял он прямо,
И палисадники кругом.
Через полсотни лет прожитых
Вернулось прошлое тоской
По детским радостям забытым
В тревожной суете мирской.
У дома тополя шептались,
Держали крепко на цепях
Качели… И на них взмывала
Я в небо, забывая страх!
Перед качелями – дорога,
Спуск, виадук, строений ряд.
За ним – вокзал старинный строгий,
Где поезда всегда спешат.
Взлетали вверх мои качели,
Навстречу мчались облака,
И паровозы звонко пели
Зовущим голосом гудка.
В него вплетался отголоском
Колёс вагонных чёткий стук.
Я рельсов видела полоски –
Они ползли под виадук.
И я дышала ароматом
Цветов садовых и листвы,
Я помню нежный запах мяты
И свежескошенной травы…
Из детства это состояние
Живёт и будет жить во мне,
Пока пульсирует сознание,
Пока дышу я на Земле!
Шаман
Шаман бил в бубен… И, войдя в экстаз,
Из царства мёртвых вызвал древних духов,
И начал слушать вещий их рассказ,
Звучащий и таинственно, и глухо.
Он пением гортанным создал вихрь
Из жизней прошлых, будущих явлений,
И тот, родившись, поднялся и стих.
А в полутьме вдруг появились тени.
Людей давно ушедших в мир иной,
Где души их в извечном лабиринте…
Камланием нарушен их покой,
Его движениями в рваном ритме.
И эти духи лишь ему видны,
(В тот мир шаману приоткрыты двери),
Он слышит их… С ним говорят они,
Посланники потусторонней сферы…
Беленькие лисы
Беленькие лисы
Плыли вереницей;
Белые лисицы –
Тучи – облака.
Вы зачем вспарили?
Вам хватило силы,
Ввысь летя на мили,
Чтобы свысока
В небе светло – синем
След оставить линий
Дымки, будто иней,
От неё и свет!
И, как будто воском,
Провели полоски –
Грусти отголоски –
То разлуки цвет…
Кочегарово[1]
(воспоминания жителя ямщицкой деревни)
Деревенька стояла моя одиноко,
К ней дорогу кошёвки[2] прочерчивал след.
И бродягу манил свет мерцающих окон,
Запах щей зазывал подоспеть на обед.
День крестьянской семьи
до зари начинался:
Петухи прокричат – и проснутся в домах.
Хлеб ржаной с молоком на столы подавался,
А коровы зазывно мычали в хлевах.
По особому здесь люди Троицу чтили,
Чтобы был урожай в закромах на весь год.
Накануне всегда стены в избах белили,
Печь чинили и чистили в ней дымоход.
Ветви белой берёзы ломали заранее,
В воду ставили, чтобы покрылись листвой.
Бабы шили себе по ночам сарафаны…
Всем надежду дарил этот праздник святой –
На хорошую жизнь, чтобы голод не мучил,
Чтобы мор не напал на людей и на скот,
Чтоб погода была только благополучной,
Чтоб прожить всем селом без потерь целый год…
… Мужики на покос по росе выходили
В белоснежных рубахах – ну как на показ!
И летели в леса деревенские были,
Когда с крынкой в руке зачинался рассказ
Косаря, в то недолгое время обеда,
Когда солнце парит высоко над землёй –
Вспоминались легко наставления деда…
Аромат свежих трав клал на душу покой.
Молодых люди старые жизни учили:
Неводить, собирать дикоросы, стрелять,
Нить мотать из кудели при свете лучины,
Для чего и какие молитвы читать.
Вся деревня пчелиной семейкой гудела!
И на праздник любой накрывали столы,
И гуляли всю ночь: под гармонику пели,
Хороводы водили, беседы вели.
А когда пароход приходил издалече –
Деревенский скрипач полонез исполнял.
Всем селом люд честной собирался на встречу,
Рады были событию – праздник настал!
Было много в деревне ямщицкого люда.
Дед Василий – ямщик сам построил свой дом.
Этот дом до конца своих дней не забуду,
Навсегда он останется в сердце моём.
Слыл «Кулибиным»[3] дед – настоящий умелец,
Хорошо мастерил, зная дело своё.
Бор-Урях, где ручей был, не видывал мельниц,
Дед своими руками поставил её.
Ямщики, ямщики – государевы люди!
Вся в торосах, сугробах дорога – река.
От Иркутска в Якутск путь опасный и трудный
Вдоль по Лене лежал, от станка до станка.
Летом делалось так: шли по берегу кони,
Шитик[4] двигали против течения реки.
С ними рядом в упряжке крестьяне покорно
Помогали тянуть его как бурлаки.
Груз в баулах из кожи цепями крепили –
Ямщики за сохранность держали ответ,
Чтоб людей или груз в лодке не намочило,
Закрепляли навес для защиты от бед.
Дальше путь ямщиков шёл дорогой окольной:
По тайге, где протоптаны тропы зверьми,
Здесь впрягались уже с лошадьми поневоле,
Груз тянуть помогать приходилось самим.
Ожидали родные: и жёны, и дети,
Возвращения кормильцев родимых домой.
Им мужские нужны были руки, советы,
Их любовь и забота, душевный покой.
Дивный край мой… Изба с деревянною кровлей…
Тишина… Здесь давненько никто не живёт.
Охраняют село Дом-музей да часовня.
И погост, где ямщицкий покоится род…
[1] Кочегарово – деревня в Олёкминскоим районе Якутии, считалась ямщицкой.
[2] Кошёвки – широкие и глубокие сани с высокой спинкой. Их особенностью являлся плетённый из прутьев кузов.
[3] Кулибин – известный изобретатель.
[4] Шитик – плоскодонное речное судно.
