Новые переводы
Дмитрий НАУМОВ,
народный писатель Якутии
Картинки из деревенской жизни
Серая масса
Старик Уйбаан перебрался на зиму в город присматривать за дачей детей. Сын, чтобы отец не скучал, таскает ему разные крупы и семечки, в том числе и подсолнуха, которыми он угощает окрестных мелких птах. Поначалу старик к затее отнёсся без большого энтузиазма. Но затем, с наступлением холодов, стал с интересом наблюдать, как прилетают разные птички, чтобы поклевать разбросанный им корм. Пичужки потешно скакали, выхватывали друг у друга семечки и поднимали весёлый гвалт. Забавные картинки поднимали Уйбаану настроение. Он соорудил в двух местах некое подобие столов. А вскоре друг Николай отправил видео найденной им в WhatsApp оригинальной самодельной кормушки для птичек. Она была сооружена из обыкновенной пятилитровой пластмассовой бутылки. Старик прорезал в ёмкости несколько отверстий, насыпал корм и повесил на верёвку.
Варвара, жена Уйбаана, осталась в районе помогать смотреть за младшей внучкой. И лишь зимой сумела выкроить время, чтобы приехать в город на два месяца. Старики пили чай и с удовольствием наблюдали за птичками за окном. Вот красногрудый и оттого весь отливающий пурпурным сиянием клёст. Несмотря на размеры, держится важно и степенно. Следом к кормушке прилетела другая мелочь в разных цветных оперениях. Привычный щебет облегчал скуку по малой родине и напоминал усадьбу на селе. После того, как основательно похолодало, в гости пожаловали поползни. Уйбаан, заметив маленьких трудолюбивых птах, развесил сало. Старик с любопытством следил за ними. Слывущие чрезвычайно запасливыми птахами поползни ни перед кем не чурались, умело сновали вверх-вниз и всегда знали, как и куда прошмыгнуть, чтобы унести в клювике толику от общего угощения.
Дабы более подробно поведать жене о зимующих рядом с ними птичках, Уйбаан прочитал книгу сунтарского учителя Андреева[1]. Он нашёл справочное издание в домашней библиотеке детей. Несмотря на то, что со многими пернатыми он сталкивался постоянно, бок о бок пережил множество суровых зим, оказывается, вовсе не обращал внимания и ничего о них толком не знает. Старика это открытие немало удивило. До этого весь его круг познаний сводился к обыкновенным воробьям, сбивающимся в большие стаи. Точнее, к тому вреду, который они наносили его хозяйству. Вездесущие птички проникали в сарай, где они в подвешенном состоянии хранили мясо. Однажды Уйбаан объявил войну крылатым вредителям продуктовых запасов. Он всю зиму тщательно конопатил каждую обнаруженную щель, через которую воробьи проникали вовнутрь. Радовался тому, что здесь, на городской даче,
воробьёв не было. Но радость длилась недолго. В одно прекрасное утро, выглянув в окно, увидел стаю знакомых беспардонных птичек. Они мгновенно уничтожали корма, изначально предназначенные для клёстов и других красивых пташек. Съедали всё подчистую, как хорошие сенокосчики, не оставляющие за собой ни единого заросшего травой островка на лугу.
Отныне каждый день старика начинается с недовольного ворчания по поводу воробьёв. Когда Уйбаану плохо спалось, и наутро было неважное настроение, вспоминал знакомые слова великого и могучего русского языка. В такие моменты вместе состарившаяся Варвара, приехавшая отогреться и понежиться в городском благоустроенном доме и просто поддержать старика, бросала на супруга косые взгляды. Уйбаан в деревне, как водится, был постоянно занят повседневными мужскими делами, и ему даже в голову не приходило наблюдать за всякой птичьей мелюзгой. Он даже не помнит, были они или нет. Вспоминается лишь крохотная чечётка в малиновой шапочке, которую видел иногда весной в изгороди. Видимо, клевала жирные семена застогованного сена. И лишь теперь наблюдение за повадками птичек стало его единственной забавой. Он постоянно ругался на воробьёв из-за их многочисленности, за неуемный аппетит и даже невзрачный внешний вид. По сравнению с ними самец клёста – просто красавец! Как он нарядно одет и как важно щеголяет перед самкой. Грудка алая, чёрный хвостик в белом окаймлении и держится с превеликим достоинством. Прямо как депутат, выбравшийся зимой из города в деревню, чтобы отчитаться перед избирателями. А самочка клёста, будто накинувшая светлую норковую шубку – ну, вылитая Ирина Николаевна, супруга главы наслега. Поступь тихая и благородная. Любо-дорого смотреть…
Другие мелкие пташки, которых в народе ласково называют чычып-ча́п, похожи на стайку молодёжи в летнем лёгком пальто с широкой вставкой на спине. Сидят и смотрят чёрными озорными глазками. Ещё мгновение – вспорхнут с места и пустятся в круг осуохая. Таскают скромно по одному зёрнушку. Старику они очень нравятся: маленькие и опрятные, будто младшие невестки на диете. Уйбаану в голову лезут разные воспоминания. Ысыахи в пору его молодости и красотки тех лет…
Весной стая воробьёв внезапно исчезла. Старик поначалу обрадовался. Даже с воодушевлением сообщил об этом защищавшей их супруге, уже давно уехавшей в район. Хотел было более подробно остановиться на этой теме, даже сказать, что, может быть, умерли-то воробьи, но в последний момент одёрнул себя. Ему стало жаль Варвару, с которой прожили всю жизнь и по которой уже успел соскучиться. Конечно, будь она здесь, рядом, то высказался бы по полной программе по поводу исчезнувших воробьёв. Особенно, если бы обострились застарелые болезни и наутро проснулся весь разбитым…
***
Уже несколько лет как Уйбаан пристрастился к WhatsApp. Навыкам владения учит внук Ванюша, когда приходит к ним на выходные. Он хоть и сидит часами, не отрывая глаз от своего сотового телефона, но как-то умудряется объяснить дедушке необходимый набор основных манипуляций. Говорит, что подключает какие-то дополнительные функции, удаляет ненужные опции и т.д. Разные новости старику отправляет друг Николай. Он, как сейчас говорят, ярый коммунист и с этой колокольни внимательно следит за всеми политическими новостями. Он и делится с Уйбааном новыми публикациями. Открывает ему глаза.
Одна из таких новостей взбудоражила Уйбаана, лишила покоя и сна. Некий высокопоставленный чиновник на голубом глазу вещал, что открыл истинную суть того, почему матушка Россия никогда не разбогатеет. По его словам, в стране слишком много бесполезных пенсионеров, и потому необходимо максимально сократить их количество. Чиновник, выступая по телевизору, утверждал, что нищие пенсионеры не могут даже собственное лечение оплатить и впустую проедают деньги Фонда национального благосостояния. Вот тебе раз! Далее он толковал, что социальная группа бедных, выйдя на пенсию, так и остаётся бедной, и потому необходимо уменьшить их количество. Для этого надо позакрывать в деревнях школы. Зачем им образование? А заодно нужно ликвидировать и сельские больницы, чтобы не лечились и не множили себе подобных. «Вот сволочь! – подумал донельзя удивлённый от увиденного и услышанного Уйбаан. – Решил за счёт погибели сельских жителей проторить себе дорогу к привольной жизни. Ублюдок! Получается, что мы, как эта серая масса воробьёв с многочисленным потомством, объедаем казну России. Мол, у этих тружеников маленькая зарплата, оттого и пенсия небольшая. Хочет избавиться от нас и сделать всё, чтобы это произошло как можно скорее. И ведь ни один мускул не дрогнул на его лице! Наверное, родственник Гитлера или его единомышленник…».
Отныне Уйбаан каждое утро ждёт воробьиную стаю. У него для них спозаранку полным-полно угощения. Попросил родственника, чтобы привёз из Амги зерно и теперь щедро насыпает его в тщательно утоптанный снег. Ведь по словам того самого оратора, воробьи – это и есть та самая бедная серая масса. Никто красивым оперением не щеголяет и от других не выделяется. В этом они похожи на нас, истинных тружеников села, которые никогда не меняют рабочей одежды. Весь день хлопочут в поисках корма, чтобы вырастить потомство. А потом, сбившись с ними в большие стаи, перелетают с места на место. В самые жестокие морозы серая масса воробьёв сидит, нахохлив перья и тесно прижавшись, чтобы согреть друг друга теплом своих крохотных тел. И так всю длинную зимнюю ночь. А ещё они на нас, сельчан, похожи тем, что любят свой край, никуда на юг в поисках тёплой жизни не улетают. Так и остаются на родине, украшая её в унылые студёные дни.
Уйбаан помнит, как в пору его юности китайцы истребили невероятное количество воробьёв[2]. Так что недалёкие, как тот самый чиновник из WhatsApp, люди могут наделать немало бед. Старик глубоко задумался. Он опечален. Ему в голову лезут разные нехорошие мысли. Вплоть до того, что представляет, как по указке неких чиновников решили изничтожить всех воробьёв. Может, где-то яд подсыпали? А иначе почему они так резко пропали? Вот Уйбаан и ждёт каждое утро воробьиную стаю…
Мама клёст снесла яйца и теперь круглые сутки высиживает их. Папе приходится весь день хлопотать, чтобы прокормить супругу, которая не покидает гнезда. Его алая грудка поблёкла и потеряла былую яркость. Недалёк день, когда вылупятся птенцы и, широко открывая клювики, будут требовать, чтобы их покормили. К зимующим здесь птичкам природа Севера предъявляет весьма суровые требования. Ведь птенцы на свет появляются, когда ещё лежит снег, и нет ни растительной пищи, ни насекомых, ни червей. И в это время родители должны успеть поставить их на крыло. К появлению первой зелёной травки и разнообразной еды птенцы уже должны уметь летать и охотиться. Лето пролетит, и свою первую зиму с её лютыми морозами и лишениями они должны встретить уже самостоятельными взрослыми особями. О! Как наша северная мать-природа сурова и неумолима к своим детям! Выживает лишь тот, кто неукоснительно соблюдает и выполняет все её требования. Кто с утра до ночи трудится не покладая рук, понимает красоту и ценность окружающего мира. А этот чиновник из WhatsApp хочет всех нас пустить под корень, изничтожить, ограбить и улететь в тёплые края. Прямо зла на него не хватает!
***
… Старик Уйбаан ждёт воробьёв. Сердце растревожено и ноет. Не хочет, чтобы под этим ласковым солнцем исчезла хоть одна живая душа. Корит себя почём свет стоит за то, что плохо относился к серым невзрачным пташкам, обижал их. «Разве они виноваты в том, что полакомились висящим в наспех сколоченном мной сарае мясом? Я бы на их месте тоже позарился на развешанные куски жирных вкусных деликатесов», – думает Уйбаан. Он дивится тому, сколько лет носил на душе мелкую обиду по поводу якобы нанесённого ему воробьями ущерба, и оттого испытывает острое чувство досады на себя. Пока эти и другие мысли посещают его, старик неотрывно смотрит в окно. Он ждёт воробьёв. А начальничек из WhatsApp всё не выходит из головы. И каждый раз, когда Уйбаан вспоминает этого чиновника, у него портится настроение. Никак не укладывается в голове, как, занимая такие высокие посты, люди могут позволить себе говорить нечто подобное.
Сидя на несметных богатствах своих недр, мы должны исчезнуть, поскольку, мол, виноваты в том, что недостаточно зажиточны, как пенсионеры. Ай да сукин сын! Вдобавок к этому говорят, что вышло постановление о планах по смертности населения. Утверждают, что документ уже подписан, и уже радуется этому. Уйбаан, в бытность свою бригадиром, наоборот, принимал план по сохранению поголовья вверенного ему скота. Он лично отвечал за каждое животное. Прекрасно помнит, какой получал нагоняй за гибель хоть одного телёнка. В такие моменты главный зоотехник хозяйства Василий Евсеевич смотрел на него, как на врага народа, срывающего все планы. Допускалась лишь однопроцентная выбраковка дойного стада. В основном под эту процедуру попадали возрастные коровы. Если план по выбраковке не выполнялся, то Евсеич вновь ругался. В этот раз обвинял в том, что не ставит вовремя на забой коров, которые уже не дают молока и почём зря едят силос и сено. В принципе, говорил те же самые слова, что и чиновник, которого показывали в WhatsApp. Но это было в отношении старых коров, а не людей.
Если постановление о планах по смертности населения действительно существует, то в следующий раз нас, стариков, доживших до преклонных лет, будет принимать врач, которому положена премия за сокращение нашей жизни. Давеча Николай сказывал, что пришёл в больницу, а врач ему даже давление не измерила и лёгкие не послушала. На него вообще не смотрела, а сидела, уткнувшись в компьютер, и всё время что-то печатала. А вот о возрасте спросила аж дважды.
– Кое-как выдавил из себя, что мне семьдесят один. Конечно, в былые времена я бы гордо ответил о своём возрасте. Как уважаемый пенсионер. Но только не в этот раз…
В тот момент старик чуть ли не с ехидцей заметил, что это в Николае обиженная натура коммуниста говорит. «Выходит, зря не поверил другу», – разволновался Уйбаан. Встал и начал ходить по комнате. Подошёл к окну и начал наблюдать за птицами. Серой массы бедных воробьёв как не было, так и нет. Виден лишь клёст с вылинявшей алой грудкой. Некогда пузатый красавчик заметно похудел. Это, видать, нелёгкий повседневный труд так сказался на нём. Он тщательно грызёт семечко, набирается сил, чтобы прокормить супругу.
Супруга… Он с умилением посмотрел на пташку за окном. Постоял ещё немного и глубоко вздохнул. Сейчас он накинет старое, но всё ещё добротное пальто и сходит в магазин за хлебом… Отныне он бедный человек из серой массы. Скоро его отбракуют, как некогда старое животное фермы «Эрчим». И никто его не пожалеет. И горевать тоже никто не будет. Но зато кто-то будет счастлив оттого, что выполнил план. Эх…
Поросёнок
Майя, дочь Холорука[3], была для своего преклонного возраста бойкой, словоохотливой и острой на язык женщиной. Она говорила витиевато, нараспев, будто выводила слова осуохая. Её ещё в молодости в родном наслеге за статную фигуру и стройный стан земляки так и называли – «дочь Холорука», вкладывая в это каждый свой смысл. Получив семь классов образования, выучилась на весьма востребованных в те времена бухгалтерских курсах и осталась работать в колхозе.
Волнительная пора цветуще юности не обошла стороной и Майю. Многие молодые люди заглядывались на неё. Появились «письмоносцы», передающие девушке записки от воздыхателей. В деревне судачили, что особо её сердца добивается Илья, и вроде та не прочь ответить взаимностью.
Старик Холорук охранял амбар с зерном, расположенный возле пашни. Там же рядом и жил. В горячую пору страды бригаду, где работала дочь, он устраивал на ночлег к себе домой. Оно и понятно. Майя была его единственным ребёнком. Жены не стало, когда девочка была ещё совсем малышкой, и потому Холорук никогда не расставался с ней. Так что Майя, с детства выросшая одна возле отца, сызмальства привыкла быть полноценной хозяйкой: и стряпает, и стирает, и держит дом в чистоте и порядке. И это всё вкупе – головная боль Ильи. Прежде всего, конечно, то, что старик всегда с дочерью. Всегда под его бдительным приглядом. Летними вечерами, когда молодёжь затевала игры, старик под предлогом того, что «ребёнок может испугаться», привозил взрослую девушку на рабочей пегой лошади. Так же увозил обратно, когда решал, что на сегодня Майя позабавилась достаточно и вообще уже поздно. Таким образом, пока старик был жив, никуда свою кровинушку одну не отпускал. И потому вовсе не удивительно, что её иначе, как дочь Холорука и не звали.
***
Осенью, уже ближе к завершению уборки урожая, парни подбили Илью на то, чтобы он тайком через окно пробрался ночью к Майе и залез к ней в постель. В вожделенные объятия. Обуреваемый страстями простодушный малый тотчас согласился.
Заговорщики выбрали тёмную ночку. Луну скрывали облака. Дождавшись, когда погаснет свет в окнах, решили, что старик Холорук уже отошёл ко сну. Они помогли Илье чуток приподняться, слегка подтолкнули, и парень в сей же момент оказался внутри комнаты, приземлившись прямо на кровать старика. Конечно, поднялся невообразимый гвалт, и пока хозяин дома впопыхах нашаривал ружьё, бедный Илья, кое-как найдя двери, пулей выскочил во двор.
Потом поговаривали, что зачинщиком всего был Игнат, сам неровно дышащий на Майю. Якобы он точно знал, куда выходят окна старика Холорука, и надоумил наивного Илью залезть именно туда. На следующее лето грянула Великая Отечественная война. Парни были призваны на фронт. Оба не вернулись.
Майя вышла замуж. Родила сына, но вскоре овдовела…
***
До выхода на пенсию работала бухгалтером, иногда продавцом. Воспитала сына одна. Он, выросший возле матери, впоследствии не женился. По словам Майи, превратился в сущего монаха-отшельника, вечно запасающегося на будущее всем, чем только можно. Хотя точнее было бы сравнивать его с Плюшкиным из «Мёртвых душ».
На заслуженном отдыхе дочь Холорука занялась разведением свиней. Весьма удачно и прибыльно. Жители наслега заранее договаривались и записывались на приобретение приплода, ведь они славились, как хрюшки особой мясной породы, быстро нагуливающими вес. Видимо, ей как-то попалась крепкая скороспелая порода с хорошими генами. В годы расцвета заготовки мяса свинина от Майи расходилась на ура.
Майя была уже в преклонном возрасте, когда свиноматка в очередной раз опоросилась и принесла выводок из девяти крохотных розовых хрюшек. Покупатели, стоявшие заранее в очереди, тут же разобрали всех пятачков. И только одного старушка решила почему-то оставить себе. Этот поросёнок ей сразу глянулся. Будущий хряк живо интересовался всем вокруг, смотрел на мир всё понимающими умными глазками и имел классический, лихо закрученный хвостик. Майя дала свиноматке время, чтобы та покормила поросёнка, которого она прозвала Сашкой. Вскоре дочь Холорука сдала свиноматку в заготконтору. В этот день она загнала поросёнка в дом. Он, цокая маленькими копытцами, обошёл все углы, всё разглядел и, выбрав наиболее тёплое место недалеко от печи, тихо улёгся на пол. Когда Майя с поросёнком оставались одни, она подробно рассказывала ему все новости. Интересно, что в тех местах, где обычные люди восклицали «но!», чрезвычайно внимательно слушавший хозяйку пятачок тоже всхрюкивал. Поначалу старушка рассказывала как-бы в шутку, но со временем привыкла и делилась увиденным и услышанным уже на полном серьёзе. Как с полноценным членом семьи. Так, например, когда поведала о том, как поругалась с Дарьей, Сашка аж несколько раз вскакивал, будто от переполнявшего его возмущения.
Майя научила пятачка ходить по нужде в горшок. Так он ни разу мимо не испражнялся! «Жаль, что крышку закрывать не умеет!», – умилялась, глядя на это, старушка. Днём они ходили в магазин. Сначала в продуктовый. Сашка шёл туда прямо и ни на что не отвлекался. У него там был свой интерес – конфеты. А вот в хозяйственный магазин, где работала подруга Майи, с которой она долго разговаривала, хряк шёл неохотно. Лишь в порядке поддержки хозяйки, за которой плёлся сзади. И ещё одна точка, которую поросёнок прекрасно знал – дом сварливой Дарьи. Цокая копытцами мимо её ворот, он обгонял Майю, затем останавливался и с беспокойством оглядывался на неё.
Уже взрослый сын Майи Василий поросёнка не любил. Постоянно ругал. Особенно возмущало то, что на ночь пятачок забирался в постель к хозяйке, где беззаботно дрых до утра. Он, глядя на это, брезгливо брюзжал. Сашка чувствовал это и поэтому терпеливо дожидался на своей лежанке возле печки, когда Василий захрапит, и только после этого осторожно проходил в комнату к Майе. Дочь Холорука, если днём поросёнок где-то испачкался, то перед сном тщательно его мыла. Маленькому хряку водная процедура была по душе, но особенно нравилось, когда его вытирали полотенцем насухо. Он открывал розовое рыльце и аж повизгивал от блаженства.
В такие минуты дивился даже Василий:
– Умный, однако, чертяка! Просто плут и мошенник! Ещё и смеётся, как ребёнок!
Когда кто-то приходил в гости, поросёнок удалялся к себе на лежанку, всем своим видом давая понять, что не мешает общению людей. Тем не менее, внимательно следил за ходом разговора, и когда Майя начинала что-то рассказывать, то время от времени похрюкивал в знак согласия. Откровенно радовался, когда Ааныс, подруга хозяйки, касалась его и угощала конфеткой. Не менее явственно оживлялся, когда собеседницы начинали перемывать косточки сварливой Дарье.
В последнее время поросёнок стал вызывать у Майи какое-то подозрительное чувство внутреннего беспокойства. Когда, напевая под нос, занималась рукоделием, то Сашка ложился у ног и тихо дремал. А когда начинала рассказывать что-то, то смотрел на неё живыми и очень умными глазами. И оттого Майе становилось не по себе. Она когда-то слышала об учении о переселении душ. Мол, после смерти человека душа его не умирает, а вселяется в какое-то другое земное тело. Вот она всё чаще и стала задумываться о том, что к ней в виде поросёнка вернулся кто-то из хорошо знакомых ей некогда людей.
***
Когда Сашка ещё немного подрос, то хозяйка вывела его в хотон[4]. Но и там умный поросёнок от прежних привычек не отказался и продолжал ходить по нужде в специальный горшок. Так же любил часто мыться, внимательно слушать, как изливает душу уже давно одинокая вдова Майя. При этом так же удивлённо или одобрительно всхрюкивал в нужных местах.
… Майя не дала кастрировать Сашку. Но осенью его забили. Она к мясу не притронулась. Почувствовала, что жалеет и скучает по поросёнку. Теперь её постоянно мучил один и тот же вопрос: чья душа жила, вселившись в этого умного пятачка? При этом всё чаще и чаще вспоминала свою юность: и Илью, и Игната, павших на поле боя где-то на Западном фронте. Иногда перед глазами вставал образ покойного мужа Семёна. Однако он при жизни не был столь внимателен и задушевен, а наоборот, отличался вспыльчивым, грубоватым нравом. За короткое время, что прожили вместе, Майя так и не поняла, почему он женился на ней. Тогда кто же? Кто, кто…
С той поры дочь Холорука перестала разводить свиней. Занималась лишь курами да заготовкой яиц. В такие моменты деревенские женщины проворачивали нехитрую комбинацию. Они выкупали сданные Майей яйца, а затем их же сдавали обратно в заготпункт. Таким макаром получали возможность приобрести какой-нибудь дефицитный товар.
Среди множества кур с вечно голодными глазами Майя с некой опаской искала ту, у которой был бы такой же умный и всё понимающий взгляд, как у поросёнка. Но натыкалась лишь на ненасытный, бессмысленный взор кудахтающих подружек голосистого петушка. Никого, кто могла бы внимательно выслушать рассказы Майи, той, кто оживилась бы при упоминании сварливой Дарьи, среди них и в помине не было.
О! Кто знает, в кого переродились жившие некогда в этом Срединном мире люди! О том, какие светлые создания и чьи неприкаянные тёмные души живут рядом с нами, никто не знает и не догадывается. Об этом ведает лишь Тойон тангара – Верховное божество. Но скрытой сокровенной тайной он с простыми смертными не делится. Зачем? Ему ни к чему в лишний раз мучить этими знаниями каждого из нас…
Отныне дочь Холорука Майя засыпала лишь с одним большим желанием – не превратиться после смерти в свинью или собаку. Однажды утром она не проснулась… В настоящее время нет прежних заготпунктов, где торговали бы дефицитом. Да и людей, разводящих свиней, раз-два и обчёлся. А может быть… Может… Ну ладно, поставим на этом точку.
Перевод с якутского Алексея АМБРОСЬЕВА – Сиэн МУНДУ
[1] Борис Николаевич Андреев — краевед, учёный, заслуженный учитель РСФСР, лауреат премии им. К.Д. Ушинского, кавалер ордена Октябрьской революции, заслуженный работник культуры Якутской АССР, почётный гражданин Сунтарского улуса. Основатель первого в Якутии музея Природы, ныне Эльгяйского регионального музейно-экологического центра. – Прим. пер.
[2] * Зимой 1955 года в Китае развернулось всенародное движение по уничтожению «Четырёх Вредителей»: воробьёв, мышей, мух и комаров. Миллионы китайцев, включая детей, приняли участие в истреблении пернатых. Оказалось, что воробьи не могут длительное время находиться в воздухе, и стоило не дать им сесть на землю или дерево в течение 15 минут, как они падали замертво. К зиме 1958 года, по подсчётам специалистов, по всей стране было уничтожено около 1,96 миллиарда воробьёв. Следующим летом на полях Китая царствовали все те, кого обычно истребляли воробьи. В результате дефицита продовольствия в Китае, по разным оценкам, погибли от 10 до 30 миллионов человек, а некоторые исследователи приводят ещё более ужасающие цифры.
Источник: https://travelask.ru/blog/posts/10554-30-millionov-zhizney-kak-priroda-nakazala-kitay-za-istreblen
[3] Холорук – як.яз. вихрь. – Прим. пер.)
[4] Хотон – якутский коровник специфической постройки.
