Память
Август МУРАН
Август Муран родился в 1965-ом году в Якутске. Окончил Ленинградский государственный университет. Стажировался на кафедре философии культуры философского факультета ЛГУ. Был стипендиатом Всероссийского фонда культуры 1990-го года. Почетный член Фонда по изучению шаманизма (США). В 1989–1992 годах проходили его поэтические вечера в Ленинграде, Париже, Якутии, Москве (ЦДЛ). Участник Международного коллоквиума тюркских писателей в Западном Берлине. Пишет новые эссе.
Ода матери
В эти годы я провожал в последний путь всех своих учителей из 17-ой школы: Тамару Ивановну Степанову и Валентину Григорьевну Корнилову в лихие 90-ые, Зинаиду Андреевну Попову в нулевые и Зою Ивановну Попову в 2023-ем году. Я прощался с советским детством. “Не смейте забывать учителей!”… Я мечтал прийти в родную школу в ореоле лучшего выпускника. И ничего не сбылось… Я прощался с Иваном Ефимовым, круглым отличником из 8-ой школы, кандидатом на золотую медаль.
Я живу как в стихотворении “Я вернулся в мой город, любимый до слёз” О. Мандельштама: “У меня есть еще адреса, По которым найду мертвецов голоса́”.
Это моя жизнь в Якутске сейчас. Моя мама, Муза Сергеевна Ефимова – это была целая вселенная. А компенсацию за её похороны я получил всего тысячу рублей! Я купил на эти деньги маленькую иконку Казанской Божьей Матери в серебряном окладе.
С сентября 2013-го года я вернулся на улицы Залога, по которым ходил в 1993-ем году с апреля по сентябрь в постоянном ожидании смерти. В лихие 90-ые, как во время эпидемии чумы в Средние века, я спрятался в Башню из слоновой кости, и только через годы вышел из неё. И теперь я хожу по кладбищу своего прошлого…
Когда-то, 30 декабря 1992-го года, на своём вечере в Большом зале Центрального Дома литераторов я отрёкся от родителей, подобно Павлику Морозову!..
Больше такого не случится никогда! Лучше смерть! Они глумились надо мной! Фильм «Брось маму с поезда» шёл в кинотеатрах нашей страны весь 1993-ий год! Поэтому каждое 9 мая, в День Победы, я иду на Ильменскую улицу в Якутске, к мемориалу «Священный Ильмень». Этот день для меня лично посвящён памяти моих родителей! Здесь находится настоящая Победа — Победа нашей семьи, советского народа. Какой смысл имеют пышные парады на Красной площади по сравнению с памятью о любимых людях?
Сегодня вся моя жизнь после смерти матери состоит в том, чтобы искупить вину за своё публичное отречение от родителей на том самом вечере 30 декабря 1992-го года в Большом зале ЦДЛ. Это произошло накануне 70-летия основания СССР — страны, из которой мы все вышли, в которой родились. Теперь я живу в ожидании смерти, понимая, что этот процесс начался ещё в те давние времена.
Тогда, в декабре 1990-го года, после отставки Э.А. Шеварднадзе с должности Министра иностранных дел СССР, я хотел остаться в Германии. Однажды поздно вечером я гулял вокруг Рейхстага в Берлине и пытался дозвониться до своих знакомых по всему миру, советовался и метался в сомнениях. Лишь один телефон не отвечал — домашний номер в Якутске, где жила моя мать. Телефон так и не ответил. Я решил вернуться в СССР. Потом я описал это в эссе «Нить Ариадны». А ведь когда-то советские солдаты писали на стенах Рейхстага, завершив Вторую мировую войну. Рейхстаг – место капитуляции.
Наш отец Иван Кириллович Ефимов был крестником Иосифа Виссарионовича Сталина, а моё личное предательство началось здесь, у стен Рейхстага, ровно через 45 лет после окончания войны, 9 мая 1945 года. И по этому пути прошло всё моё поколение. От частного к общему. Пути предательства своих родителей, их идеалов.
Так начались мучительные поиски смысла собственного существования, долгие годы приведшие меня к выводу: путь моего поколения — это путь предательства.
31 декабря 1992-го года я вылетел домой в Якутск. Новый год я встретил в воздухе, пролетая над землёй, будто переходя черту между жизнью и смертью, разрывая связь прошлого и настоящего. Обретённая свобода казалась иллюзорной, болезненной. За страшную цену куплена жизнь. И мне сейчас нужно заново учиться жить. Всё в моей жизни обнулилось. А ведь это обнуление – это судьбы моих людей. Это смерть мамы. Не зная точно, какое будущее ждёт меня, я чувствовал тяжесть ответственности за предательство.
Вся моя жизнь сейчас, после смерти мамы, превратилась в «Рождественскую песнь» Чарльза Диккенса. Я как Скрудж из «Рождественской песни», вызываю духов умерших близких, накрываю стол на Новый год и на день рождения, расставляю приборы для умерших родственников. И с каждым годом это становится сильнее и сильнее. Это голос совести, значит, я настоящий писатель, и это моя лакмусовая бумажка.
Смерть матери лишила меня смысла жизни. Я как будто умер. Как будто моя жизнь – была дорогой к Страшному Суду, генеральная репетиция моего ответа за всю свою прожитую жизнь. Передо мной возникает вечный вопрос: правильно ли я жил? Верно ли выбрал дорогу? Как в книге «Четыре урока у Ленина» Мариэтты Шагинян – родителей не выбирают. По сути, вся моя жизнь вмещается между первым и вторым юбилеем матери – её 50-летием в 1975 году и празднованием столетнего юбилея после её смерти. Никаких иных значимых событий в моей судьбе не было. Мать стала центром моей вселенной с момента рождения. Сегодня я потерял её, утратил фундамент своего бытия. Эта потеря означает гибель моей личности, моего мира. Моя мама видит всё и ждёт меня в вечности.
И после смерти мамы нашу семью объединила мама. Брат Гена приедет на 100-летие мамы. И отношение с сестрой Галей у меня восстановилось. Меня приняли в Союз писателей, у меня решился вопрос с работой в Академии наук. Это помогли мамины ученики, мамины друзья, мамины коллеги, друзья нашей семьи.
И лучшая ода моей матери – это моя жизнь. Я стал писателем благодаря воспитанию мамы. Советское воспитание было очень хорошим, Именно благодаря этому я выстоял и выздоровел. Мои книги сейчас – это продолжение моих школьных сочинений, которые я писал в детстве с точки зрения их морали, их сути, их внутреннего мира, их веры в добро и в правду!
После смерти мамы я перестал бояться смерти, стал жить для людей, стал помогать людям всем, что имею, всем, чем могу: своими книгами, делами, с самой своей жизнью и, наверное, сама моя жизнь – это подлинное завещание моей матери, которое я исполняю и отрабатываю, как в библейской притче о талантах. Мной прожита целая жизнь. И это подведение нравственных итогов моей собственной жизни.
Мама была девочкой из народа, дочерью сельской учительницы. У неё никогда не было своего письменного стола. Она всю жизнь готовилась к урокам где придётся: то на кухонном столе, то на столе в большой комнате. А ведь мы жили за счёт мамы. Всю жизнь мама посвятила мне. С трудные 90-ые она работал в 35-ой школе для детей-инвалидов, кормила меня. А я снова пошёл учиться на факультет иностранных языков ЯГУ в годы экономического кризиса, когда все обо мне забыли. «Учиться, учиться и учиться», – это было завещание не только Ленина, но и моего отца. И мама это выполняла всю жизнь.
В последние годы мама писала мемуары. И годы жизни после смерти мамы я посвятил своей маме и своим близким. Никогда я для ничего не делал, оказывается, всё грёб под себя. Моё творчество стало завещанием моей матери. Это слово, которое я дал своей матери. Это то же самое, как в юности в самое тёмное время своей жизни я дал слово Елена Семёновне Новгородовой, что напишу книгу о якутской интеллигенции конца XIX – начала ХХ веков. Вот почему я снова вернулся к этой книге через 36 лет. Эта незаконченная книга из моей юности так и не отпустила меня.
Мама больше всего боялась за мою сестру Галю. Вот почему я посвятил эти годы своей сестре и племянникам. Ведь я многое могу. После смерти мамы я снова потерял себя. Это был самый сильный удар судьбы. Ведь я оставался жив благодаря тому, что где-то в Якутске в окнах нашего дома горел свет, меня ждала мама. После смерти мамы из нашего дома как будто ушла сама жизнь. И теперь я стал помогать всем людям.
Я как ребёнок, которого выбросили в воду в середине озера – научился плавать, научился жить один, жить достойно. Вот это и было подлинное завещание моей мамы и логическое завершение всего того, чему меня с детства учила мама. Я дошёл до этого сам. Это внутренняя логика моей жизни. У меня восстановилась память. Проступила как водяной знак.
Я работал с социальным работником в Пенсионном фонде по уходу за пожилым человеком, за старой мамой. И постоянно в эти годы у меня в ушах звучала стихотворение Никитина, которое мы в раннем детстве учили с отцом:
Домик над рекою,
В окнах огонёк.
Светлой полосою
На воду он лёг.
Это стихотворение о трагически погибшим рыбаке, которого всю жизнь ждала вся его семья.
А в 2015-ом году – в год столетия нашего отца – мы учили с моей мамой вместе стихотворение «Не смейте забывать учителей» А. Дементьева уже к её юбилею – 90-летию в педучилище №2, к дате, которую она так ждала. И это стихотворение она хотела прочитать в своём заключительном слове. До сих пор мне звучит голос моей мамы, повторяющий за мной строки стихотворения «Не смейте забывать учителей».
Вот так, приближаясь к юбилею, столетию моей старой матери, этой генеральной репетиции моего появления на Страшном Суде, звучат строки стихотворения Никитина «Домик над рекою, в окнах огонёк», и строки стихотворения А. Дементьева «Не смейте забывать учителей».
Не смейте забывать учителей!
Они о нас тревожатся и помнят,
И в тишине задумавшихся комнат
Ждут наших возвращений и вестей.
Стихотворение «Не смейте забывать учителей» – это вся жизнь моей мамы. Каждая строка этого стихотворения – это биография мамы. Это вся её жизнь как в библейской притче о жертве бедной вдовы на строительство храма. Все жертвовали от избытка своего, а бедная вдова пожертвовала от недостатка своего. Жертва измеряется тем, чем была она для человека. Бедная вдова пожертвовала на строительство храма свою жизнь в высоком смысле слова. Вот это и есть стихотворение «Не смейте забывать учителей» А. Дементьева. Как в советском фильме «Сельская учительница» советское воспитание было очень здоровым. Благодаря этому я выстоял, выздоровел и стал писателем. Я написал это в последнем письме Елене Семёновне Новгородовой, которое она получила осенью 2014-го года. Она хранила мои письма до самой смерти, как святыню. Елена Семёновна заслонила собой нас с мамой. Благодаря этому мы с мамой прожили вместе ещё несколько лет в нашем старом советском мире, ставшем великой иллюзией нашей семьи.
Я до последнего скрывал от мамы, что Елена Семёновна умерла. И ведь нашлась такая тварь, которая в октябре 2015-го года в учительском санаторий «Сосновый бор» сказала маме о том, что Елена Семёновна Новгородова умерла! И ведь ещё и книгу об этом маме показала!..
Для меня они все живы. Девочки-комсомолки – подруги юности, дети войны: блокадница Елена Семёновна, Фатима Фархутдинова и моя мама! «Третий Интернационал», как их называли в пединституте во время войны!..
Для бога мёртвых нет! Они ждут меня в вечности. Это столетие мамы, значит, мне надо пройти и через это!
Привыкла верблюжья душа
К пустыне, тюкам и побоям,
А всё-таки жизнь хороша,
И мы в ней чего-нибудь стоим!
А. Тарковский.
Мама осталась со мной. Это как в средние века Богородица простёрла свой покров над Константинополем во время осады. То же самое случилось и со мной: огромный авторитет мамы – это и есть настоящий подлинный материнский капитал, а не деньги. Когда я впервые услышал о «материнском капитале», подумал, что это связано с мамиными учениками, с маминым авторитетом. У меня и в мыслях даже не было, что это было связано с какими-то банковскими вкладами. Воистину каждый судит обо всем в меру своей испорченности. У некоторых людей всё сводится к деньгам, к наживе. Это их сущность. Ещё с лихих 90-ых в бандитском Петербурге. «Гони природу в дверь, она войдёт в окно». Пока меня охраняют, пока я живу под защитой, мне надо укрепляться, укрепляться, укрепляться. Надо строить свой мир. Ведь с 90-ых годов я всё это и делал. И вот это меня и спасло сейчас. Меня охраняет моё творчество. Что написано пером, не вырубишь топором. Город Якутск – это мой духовный Константинополь. Вот почему кс 400-летию добровольного вхождения Якутии в состав Российского государства в 2032-ом году в Якутске нужно построить храм Святой Софии.
Юбилей столетия мамы был самым главным жизненным экзаменом в моей жизни! Я его выдержал! Смерть моей мамы был моим экзаменом на аттестат зрелости как сына, поэта и гражданина. Это всё то, чему меня учила советская школа, чему меня учили наши старые учителя зимними вечерами в школе №8 г. Якутска! Это всё то, чему меня с детства учила моя старая святая мать!..
Я, действительно, стал Алексеем Толстым!.. Я хорошо знаю его биографию по той книжечке, которую мне дарила моя мама в 9-10 классе!.. Я сейчас сверяю свои «биологические часы» по той книге – и у меня всё получается в моей сегодняшней жизни при решении уже моих сегодняшних задач. Я как бы подгоняю решение задач под ответ, как в учебнике алгебры средней школы. И всё получается!.. Надо, действительно, учиться на чужих ошибках! Я первёл своё творчество на коммерческие рельсы и повторил судьбу Алексея Толстого. Я – «Шагреневая кожа» Оноре де Бальзака! Мои желания исполняются, а «шагреневая кожа» уменьшается!..
Сейчас пролонгировали договор 1989-го года на книгу о Якутской интеллигенции конца XIX – начала ХХ вв., и договор на пьесу по мотивам произведений Кафки для Саха театра. Я вернулся в 1989-ый год! Этих 37 прожитых мной лет словно не было!.. «Шагреневая кожа» снова уменьшилась!
А где я был все эти годы? Они как будто минусованы из моей жизни. В том числе и ленинградкий период моей жизни. Мне 60 лет. И что же мне осталось от жизни? Только 17 лет моего детства и отрочества в Якутске… Это как финал «Фауста» Гёте, когда к Фаусту приходит Мефистофель за платой… Я снова стал Ваней Ефимовым, отличником из 8-ой школы! «Шагреневая кожа» стала меньше!
По самым высоким стандартам XIX века, по гамбургскому счёту, как было с убитым Пушкиным, как было с убитым Лермонтовым, как было с приговорённым к смертной казни Достоевским, как было навсегда ушедшим из дома перед смертью Львом Толстым! Такими вещами не шутят! Они смотрят на меня и извечности и ждут! «Этот нашего роду!», как в детстве Серафим Саровскому было видение. Ему явилась Богородица, коснулась его своим посохом и сказала: «Этот нашего роду!». На меня смотрят из вечности все классики мировой литературы и ждут…
… Я снова, как верблюд, должен пролезть в игольное ушко, как было в трагическом 1993-ем году, когда я стал писать стихи по-своему и сформировался в подлинного поэта. А иначе бы меня просто убили! Так я купил себе жизнь у волчьей стаи…
Вот кем была наша мама в Якутии. И меня приняли в Союз писателей. И у меня решился вопрос с работой. Это помогли мамины ученики, мамины друзья, мамины коллеги, друзья нашей семьи. Я в Якутии как Антей. Пока я прикасаюсь к родной земле я неуязвим. Вот это и есть подлинный «материнский капитал». «Не накапливайте сокровищ на земле, где ржа и моль точит, где воры подкапывают и крадут, а накапливайте сокровища на небесах, где ржа и моль не точит, где воры не подкапывают и не крадут, ибо, где сокровище ваши, там будет и сердце ваше» (Евангелие от Матфея).
Моя мама оставалась со мной до конца. Она знала всю мою жизнь. Поэтому никому не верила.24 июля 1991-го года я чувствовала, что меня должны убить из-за эссе «Нить Ариадны»!.. Это реквием по советскому прошлому, реквием по всему, во что верил, во имя чего умирал и во имя чего жил наш народ…
Во имя этого умерла моя любимая мать, заслонив меня от всего и отдав свою жизнь за меня. Это была вся её жизнь, как в библейской притче о лепте бедной вдовы на строительство Храма!.. Все жертвовали от избытка и по скупости своей, а бедная вдова пожертвовала монетой – всем, что у неё есть. Жертва измеряется тем, чем она была для человека!.. Бедная вдова пожертвовала на строительство свою жизнь.
Между 24 июля 1991-го года и 1 декабря 2020-го года уместилась вся моя жизнь в литературе!.. В эти годы я написал свои главные книги и состоялся как писатель: «Мой Кулаковский», «Тетрадь из Вилюйского лепрозория», «Обет молчания», «Знаки Зодиака», «Нить Ариадны»…
Михаил Кузьмин написал в своём предисловии к книге «Вечер» Анны Ахматовой о том, что в Александрии в античные времена существовала секта, которая относилась к каждому своему прожитому дню, как к последнему. Вот почему они старались сделать за день как можно больше… старались вязть от каждого прожитого дня как можно больше!
Вот так же и я прожил эти годы с 24 июля 1991-го года по 1 декабря 2020-го года! Я привык к этому с 1991-го года, когда жил в Якутии в постоянном ожидании смерти.
В Талмуде сказано: «И один день жизни – тоже жизнь». Так жили узники Освенцима! Так прожил и я в Якутске с 1991-го по 1993 гг! так я написал свои стихи, которые напечатали в ноябрьском номере журнала «Дружба народов» за 1993 год и которые вошли потом в мой сборник стихов «Обет молчания».
«Memento mori» – «Помни о смерти»!.. Эта римская пословица прошла через всю мою жизнь в литературе! Вот чем я заплатил за свой талант! Как Фауст Гёте!
И это вся моя жизнь. Я воспринял современный «материнский капитал» в переносном смысле, а не в буквальном.
Мои тексты, мои письма оказались намного сильнее, чем я сам предполагал. Я говорю то, что другие боятся говорить, поэтому меня и поддерживают люди. Мои письма это открытая трибуна. Вот это и есть подлинное завещание моей старой матери.
Последние годы я посвятил моей старой матери, мой сестре, моим племянником, моим близким.
Всю жизнь матери я воспринимаю как свидетельство высоких человеческих идеалов, сохранённых вопреки любым обстоятельствам. Написанные мною книги и предпринятые дела помогают мне двигаться вперёд, сохраняя мудрость предыдущих поколений. Этим путём я выполняю духовное предназначение, данное мне матерью.
Я сейчас в Якутии живу как Дон Кихот в ожившем романе «Дон Кихот» Сервантеса. Или как Санчо Панса, которого ради хохмы назначили губернатором острова. Гражданская война в Испании в 30 годы была последней войной за идеалы. На этих идеалах выросла моя мама. Советское воспитание было очень здоровым, благодаря чему я выздоровел, выстоял и стал писателем. А мои враги действуют только враньём, клеветой, интригами. А у меня всё держится только на моем авторитете, как у моей мамы, старой учительницы.
Мне надо продолжать писать. Это все аллегорическая реакция больного социума на моё творчество. Реакция на мои книги, на мой внутренний мир, найти книги, которые я запоем читал в детстве и юности, и которые сформировали меня, которые вели меня за собой всю жизнь. А ведь роман «Дон Кихот» Сервантеса именно об этом. И это было 500 лет назад. Творчество Сервантеса – это тоже была последняя война за идеалы, как и гражданская в Испании в 30-ые годы ХХ века. И Сервантес с в ней победил. Потому что его роман «Дон Кихот» уже 500 лет умирает с последним вздохом каждого старика и рождается вновь с криком каждого новорождённого младенца, продолжая жизнь, продолжая учить нас любить и верить, умирать за поруганные идеалы своей комсомольской юности, сгоревший дотла в огне смутного времени!..
Воистину это вечная жизнь! Дон Кихот, начитавшийся средневековых рыцарских романов – это я, начитавшийся философов XIX века в перестройку и начавший писать сам! И у меня это получилось! Я имитировал произведения русских религиозных философов конца XIX начала XX веков и набил руку, стал писать сам по своему. ушёл в свободное плавание!..
И именно так вся моя жизнь превратилась в Гражданскую войну в Испании 1930-ых годов, в последнюю войну за идеалы, как было с Эрнестом Хемингуэем, о чём его роман «По ком звонит колокол». Я тоже хорошо начал свой путь писателя в 1989-ом году. И таким я остался на всю жизнь! Всю жизнь мы прошагали по грешной земле вместе с моей старой мамой. Такие мы вошли в историю. Старая женщина с испуганными больными глазами и её сын-инвалид. Теперь я остался один! «По ком звонит колокол»…
В 1991-ом году я не боялся смерти, а сейчас испугался злых языков, зависти. Где логика? Это лакмусовая бумажка моей порядочности. Это как Максим Горький в юности хотел покончить жизнь самоубийством. И перед этим он купил колбасу соседской собаке. И дворник-татарин, который вытащил его из петли, кричал: «Собаку пожалел, себя не пожалел!» Вот также и я.
Я прошёл испытание огнём, водой и медными трубами и остался самим с собой. Таким, каким в детстве меня воспитала моя мама! В моей жизни было хорошее и плохое, как у каждого человека, но хорошего я сделал намного больше для нашего народа. Это станет ясно спустя годы. Самое главное, что я сделал в своей жизни – я вычистил авгиевы конюшни Якутии. Книга «Знаки Зодиака» как губка подобрала из якутской жизни в антологической её глубине всё, что к ней относится! Она сама находила больные места в общественном сознании Якутии, и, как кремлёвская таблетка, залечивала их сильнейшими импульсами, как во времена гласности в перестройку!..
А писатель живёт, как Дон Кихот, сражающийся с ветряными мельницами! Он борется против несправедливости, неравенства, поддерживает идеи гуманизма и свободы! Вспоминая любимые детские книги, понимаешь, насколько важны принципы, заложенные в молодости. Через трудности проходит каждый творец, проверяя крепость своего характера, способность преодолевать препятствия. Роман «Дон Кихот» Сервантеса учит стойкости, терпимости, состраданию. Подражая героям книг, создаёшь собственный мир, наполняя его новыми смыслами.
Время идёт быстро, оставляя глубокие следы в душе. Отдавая дань уважения родителям, формируешь прочную основу для дальнейших достижений. Ты понимаешь, что твоя миссия выполнена достойно, и тебя будут помнить потомки. Каждая деталь твоей жизни имеет значение, помогает раскрыть секреты внутренней силы, творческого потенциала. Оставленные тобой книги станут источником вдохновения для новых поколений читателей. Быть писателем – значит передавать эстафету преемственности культур, развивать традиции, заложенные предыдущими поколениями.
Творческий путь позволяет выявить глубинные смыслы, скрытые подтексты реальности. Писатель чувствует дыхание истории, учится анализировать факты, формировать выводы. Его судьба тесно связана с судьбой Родины, отражает ключевые этапы национального развития. Любовь к искусству объединяет разные культуры, способствует взаимопониманию народов. Писатели играют важную роль в формировании общественного мнения, влияют на формирование мировоззрения молодёжи. Именно поэтому необходимо поддерживать развитие отечественной литературы, сохранять национальные ценности и традиции.
Литература способна изменить сознание, повлиять на отношение к жизни, сформировать устойчивый интерес к культуре и науке. Чтение развивает воображение, улучшает речь, расширяет кругозор. Авторские тексты позволяют глубже понимать процессы, происходящие в обществе, оценивать их влияние на отдельных людей и целые группы населения. Важно осознавать, какую огромную роль играет слово в жизни каждого человека. Нужно стремиться стать частью культурного пространства, внести личный вклад в развитие национальной литературы. В этом заключается истинное призвание писателя.
Только искренне относясь к профессии, отдавая всего себя служению делу, можно добиться успеха, признания коллег и широкой аудитории. Необходимо постоянно совершенствоваться, осваивать новые формы творчества, экспериментировать с жанрами и стилями. Постоянная работа над собой, стремление к совершенствованию мастерства позволят достичь значительных результатов, оставить след в истории отечественной литературы.
Меня защищает мировое общественное мнение. и как писатель я во многом повторил судьбу Максима Горького. Возможно, это было предначертано мне заранее. На день рождения 8 сентября 1980 года моя мама подарила роман «Мать» Максима Горького, и эта книга прошла через всю мою жизнь.
После того, как мы осенью 1981-го года проходили его по литературе в 8 школе, я к нему больше не возвращался, не перечитывал его, в отличие от других книг своего детства. Все эти годы у меня было подспудное чувство, что я своей жизнью предал идеалы своей юности. Себя не обманешь. И такое только искупают кровью в штрафбате на войне. И именно так литература стала моим штрафбатом.
Особенно теперь после смерти мамы, когда я наконец-то смог прямо смотреть людям в глаза, не отводя бегающий взгляд моего последнего – советского, потерянного – поколения, предавшего своих матерей! И всё моё поколение в высоком смысле было растеряно по законам военного времени, как в окопах Сталинграда! Ни шагу назад! И именно так моё творчество стало для меня духовным Сталинградом, стало для меня духовным блокадным Ленинградом после смерти моей старой матери, подаривший мне в юности роман «Мать» Максима Горького, ставшего её завещанием всем смертям назло!..
